Мальчик с последней парты

(Экстерн, 1993 г.) 

Помню, как однажды, придя по заданию редакции в одну из престижных школ, услышала от первоклассников:

- Алеша у нас самый ленивый, ничего не умеет! Вон он стоит у окна!

Я обернулась: маленький, худенький мальчуган исподлобья смотрел на нас. Он не решался принять участие в нашем общем разговоре, но, видно, очень хотел. Начался урок. Алеша был за последней партой. Я села рядом и подумала с тоской: а что, если это - будущий отстающий? Ведь тогда начало всех его бед здесь, в этом классе. Уже и товарищи отметили его некой печатью - он не успевает за другими. Но почему? Не хочет? Не может?

Но и в том, и в другом случае ему можно и нужно помочь. Маленький, он ведь пока еще чуть-чуть отстал от других. Всего-то – руку протянуть. Но учительнице некогда - у всех программа, которую надо гнать. Если бы так было на трудных туристских тропах: отстал - оставайся, а мы дальше пошли. Но там так нельзя. А здесь можно? Тут-то, пожалуй,    еще страшнее бросить одного - и человек маленький, и путь более ответственный - путь в жизнь...

Я вспомнила об этом, когда побывала в негосударственной школе «Экстерн», и увидела там очень разных ребят: от вундеркиндов до таких вот «мальчиков с последней парты». И каждый из них чувствует себя здесь комфортно. Ну до чего же тепло в этой школе! Если «театр начинается с вешалки», то занятия в «Экстерне» начинаются с улыбки и улыбкой заканчиваются.

- Ты забыл мне улыбнуться! - говорит малышу на прощание директор одной из школьных площадок, кандидат биологических наук Людмила Ивановна Щелкунова. Она и о таблице Менделеева рассказывает ребятам с улыбкой. Не менее доброжелательна и директор другой площадки Надежда Сергеевна Усова, впрочем, как и все другие преподаватели школы.

Во все времена бывало, что ученик не вписывался в рамки школы. Кто-то долго болел, отстал, испытывает трудности в учебе, кого-то не устраивает качество преподавания, у кого-то не сложились отношения со сверстниками или с учителями. Что делать в такой ситуации? Тупик. Дома учиться могли только тяжело  больные дети. Система просто выталкивала, выбрасывала таких ребят. Каково им? Каково их родителям? Директор «Экстерна» Владимир Иванович Андреев говорит:

- Таким ребятам говорили: «Потерпите, потом все наладится. Все будет хорошо». Но ведь понятно: никакого «потом» не будет. Маленький человек живет сегодня. И надо, чтобы жизнь его была если не радостной, то хотя бы спокойной. Ребенка заставляют делать то, чего он делать не может или не хочет по той или иной причине. И в результате: «Не хочу учиться! Ненавижу школу!» Мощное антижелание к учебе. А ребенок очень нуждается в том, чтобы его понимали, любили, оберегали. Озлобленность - неестественное состояние детей. В нашей школе такой ребенок отогревается, проявляет себя, получает удовольствие от учебы, радость от собственных успехов. Бывает, что через какое-то время он возвращается в свою школу, и дело идет совсем по-другому, потому что он уже поверил в себя, утвердился в собственных возможностях. Он и ведет себя уже по-другому.

Как же удается это? Дело в том, что тут совсем другая система обучения. Это ШОД - Школа обучения в диалоге. Группы небольшие, разновозрастные. К примеру, пока пятиклассник выполняет упражнение по русскому языку, преподаватель беседует с десятиклассником о Базарове или об Андрее Болконском. А восьмиклассница может в это время помочь шестикласснице попять, что такое деепричастный оборот (и уж после этого сама она никогда не спутает его с причастным оборотом).

Каждый ребенок имеет право выбирать не только предмет, которым ему в данное время заниматься, но и преподавателя: кто понятнее объясняет, кто к нему внимательнее и добрее. Ребенок может сегодня весь вечер заниматься математикой или литературой, а может каждому предмету уделить по полчаса. В любое время может устроить себе перерыв - отдохнуть или, выйдя в коридор, обменяться парой слов с папой или мамой. Впрочем, и родителям не возбраняется войти в классное помещение - просто посидеть и послушать или поговорить с преподавателем. Ребенок может задать вопрос в любое время или не согласиться с товарищем. Форма общения здесь - диалог. Это позволяет ребенку чувствовать себя свободно, уверенно. Ему нравится, что он 6к-ружен вниманием. Нравится, что успехи его замечают и хвалят. В школе некоторые не успевали, их ругали, над ними посмеивались. А ведь дети, как и взрослые, разные: одни быстро ориентируются, на лету, а другим надо поразмышлять, вникнуть в суть. Это не значит, что они глупее или менее способны - они просто другие. Что меня особенно заинтересовало однажды, так это беседа на равных кандидата филологических наук Инги Александровны Белорусцевой и и десятилетнего Ильи Хмельницкого.

- Прочитал «Вишневый сад»? Чехова – спрашивает преподаватель.

- Да, конечно. Я все его пьесы прочитал. Оказывается «Леший» - это первоначальный вариант «Дяди Вани»! А «Вишневый сад» мне понравился больше других пьес. Знаете о чем я все время думал? Вот Раневская идет с прогулки и, слышит звук лопнувшей струны. Я понял: это кончается вся прошлая жизнь, уходит все старое...

Долго еще они говорят о пьесе Чехова, а потом спорят о теме таланта в «Чайке». Инге Александровне интересно разговаривать с Ильей: он думает, рассуждает. Он раскован, общителен. Много знает. Читал Шекспира, Ахматову, Мандельштама... И это в десять-то лет! Пишет стихи, музыку. И самое интересное - мальчик в школу совсем не ходит. То есть не посещает обычную массовую школу. Третий год занимается он уже в Школе обучения в диалоге. И намного опережает своих сверстников: математику он изучает уже за восьмой класс, а по литературе - судите сами по тому, что я о нем рассказала.

Но, откровенно говоря, такие, как Илья - исключение. Впрочем, в обычной школе таких тоже немного.

Школа эта работает уже шестой год. Не все проблемы, конечно, решены (а тут их не меньше, чем в государственной школе). И не все из задуманного осуществлено. Я поинтересовалась, что думает о негосударственных школах заместитель начальника управления развития муниципальной системы образования Мария Прохоровна Сурина. И вот, что она, сказала:  

- Негосударственное образование сегодня – уже система. На 1 июля зарегистрировано 55 таких учреждений. Правда, лицензию пока имеют только 15. Говорить о результатах такого образования пока рано. Но спрос на такие учреждения велик. И если это устраивает родителей и ребят, значит они нужны. Мы со своей стороны очень заинтересованы в том, чтобы негосударственные школы не отрывались от общей стратегии, чтобы реализовывали они общеобразовательные программы. Иными словами - школы всякие важны, школы разные нужны. Это замечательно, что сегодня есть возможность выбора. И если кто-то хочет и имеет возможность платить за образование своего ребенка, почему бы и нет? Особенно, если ребенку в такой школе лучше, чем в обычной? Особенно, если мальчик с последней парты, униженный и обиженный, а потому порой невыносимый, распрямляется, начинает понимать, что знания нужны, что без них никуда не денешься даже в сфере коммерции, если такой мальчик начинает становиться личностью.